Родившись в регионе Прлекия и проведя скромное детство в Сплите, Мариборе и Любляне, мой отец не смог унять ту силу, которая привела его в Академию изящных искусств после войны. Именно тогда начался его плодотворный творческий путь. Он заполнял холсты бесчисленными образами. В душе он оставался любознательным ребенком, движимым неисчерпаемой силой жизни и преследуемым ее мимолетностью. Он верил в первозданную красоту вокруг себя. И все же он редко говорил о себе или о живописи: его картины рассказывали свои собственные истории. Он упрямо повторял, что художественные тенденции его не интересуют.
Он жил, чтобы создавать образы, и они, в свою очередь, создавали его… День за днем, на протяжении многих лет и десятилетий, в своей мастерской на набережной Брег в Любляне, а позже в деревне Крка в Доленской. Из своей мастерской он приносил запах скипидара и краски, замачивая кисти и оттирая засохшую краску с рук в ванной комнате дома. Прогулки по Рожнику и Тиволи проясняли ему голову, и он любил ходить в Народный собор на гимнастику. Он окружал себя самыми разными людьми, звуками джаза и бокалом вина, а часто просто уединением за живописью. Он тихо зарисовывал нашу жизнь, писал картины, запечатлевшие наше детство, семейные праздники, наши выражения радости и печали. Когда уставала рука, он любил читать. Он мог забыть взять с собой бритву в путешествие, но никогда не забывал свой кожаный альбом для эскизов. До последних дней своего творчества он оставался верен краскам, кисти и холсту… и самому себе.
Ана Слана, дочь Франса Сланы
